Боже, мой Боже, ласковый мой Боже, научи меня летать, если ты все можешь
Посмотрела "Юрьев день" Кирилла Серебренникова. Он, надо честно признать, не самый духоподъемный режиссер, но в его Гамлете на современный лад — в фильме "Изображая жертву" — на середине нецензурного ментовского диалога о том, какой кошмар творится в мире, где "всем всё похуй", меня пробирало до глубины души; этакий люмпенский катарсис на коммунальной кухне, случившийся не от красоты и трагедии, а от ужаса и уродства нашей жизни, такой каждодневно знакомый, а оттого взрезающий сознание...
В "Юрьевом дне" взгляд режиссера сместился с уродства городского дна в глубинку, в замкадье — аж за 200 километров от Москвы в городок Юрьев-Польский, где, надо думать, жизнь должна быть еще страшнее и гаже. Поскольку натуралистическими средствами всю глубину мерзости показать сложно, фильм то и дело соскальзывает в какие-то метафизические бездны, нам показывают не просто исчезновение человеческого в человеке, разруху, потраву, распад, а ужасающее зияние на месте, где были некогда душа, отношения, город, Россия наконец. Но удивительным образом в этой черной дыре, где все человеческое стремится к развоплощению, существуют ростки понимания, любви, веры — да, они корявые, странные, изуродованные, но кажутся тем более крепкими и настоящими, что возникли в невозможных условиях.
Лично мне этими крайностями фильм и не понравился. Я не считаю, что подлинная человечность обретается среди зверей. То есть, с одной стороны, конечно, выживание на пределе возможностей иногда способно выявить в нас наше самое-самое, каким бы оно ни было. Но, с другой стороны, высокий гуманизм Будды, Платона, Паскаля, Сартра вовсе не подпитывается опытом люмпенизации, газовых камер или других крайностей...
Я, наверное, не совсем русская, поэтому мне так чужды идеи юродства, мученичества и той великой любви, которой, чтобы стать святой, надо обязательно оскотиниться, если не самолично, то опосредованно — спустившись в такую грязь, что жуть берёт. Вспомним Сонечку Мармеладову, это же просто квинтэссенция воспаленных фантазий русского духа насчет святости, блядства и их взаимосвязи.
Опять-таки, — в русском характере это, что ли? — Серебренникову, когда он показывает провинциальное крайнее скотство, непременно нужно кивнуть в сторону высокой религиозности, чуть не точь-в-точь показать сцену обмывания Христа только в несколько другом антураже, заключенный и сумасшедшая, а закончить фильм нестройным распевом церковного хора, в котором поет бывшая оперная певица, а ныне простая юродивая...
Бывшая оперная певица, горожанка, гордячка... Ее превращение для меня чудовищно. Это торжество юродского над интеллигентским, нутряного народного над культурным — лично меня отталкивает сильней всего. Ну кто, кто сказал нашим авторам, от Достоевского до Серебренникова, что именно в самом низу общества существуют или проявляются святость, красота и доброта? Там точно есть тупость, гнусность и потеря человеческого облика. Но это количество страданий на единицу населения вовсе не гарантирует высоких духовных свершений, увы. Люмпены не превращаются в святых, а культурные люди не становятся юродивыми. Ну, разве что в одном случае на миллион, но тогда это проходит по разряду сотворенного Б-гом чуда, а чудесами занимается религия, а не искусство. Если же произведение искусства выстраивать по анти-логике чуда, то получится, простите, фальшиво.
В общем, по мне так фильм — в корзину, терпеть не могу абстрактные притчи, а господина Серебренникова — просвещаться (или даже просвящаться?) в глухое замкадье... глядишь, просветленным станет через год, а то и вовсе святым.

PS. Стала читать отзывы. Разброс мнений — ух! Так что если кто из читателей или просто пробегающих мимо вдруг этот фильм смотрел или посмотрит — пишите, мне крайне интересно ваше мнение!

@темы: непричесанные мысли, синемания