Боже, мой Боже, ласковый мой Боже, научи меня летать, если ты все можешь
И вот думается мне...

И чего мне на пароходе-то не сиделось? Где кайф от цивилизации? Где радость от жизни? Где эта свобода, о которой мне так мечталось? (Свобода от... Свобода для... — Свобода, бля!..)
Я теперь пока снова привыкну к вашему к нашему Питеру, уже и лето пройдет. Тяжело дается это встраивание обратно в жизнь.
Велосипед, прыжки с парашютом, походы — ничего не хочется из разнообразия возможностей. Родня утомляет. Друзья радуют, конечно, но у них своя жизнь, не связанная с моей. И нужна всего-то еще капля времени, чтобы повидать всех-всех, — и можно с чистой совестью уже снова уходить на год. (И я даже начинаю подбирать потихоньку очередные дальние рейсы на осень. На осень. Все же дам жизни трехмесячный шанс взять свое — вдруг меня разорвет внезапно нахлынувшей энергией и в итоге не в море работать понесет, а в Америку или Австралию, или куда там еще можно уехать россиянину).

Ищу пока срочно какие-нибудь временные работки, чтобы не провалиться в окончательную тоску. Хорошие варианты, кажется, пролетают мимо со свистом, а всякие скучные проекты... Ну вот на один иду завтра собеседоваться. Как пишут, "временная интересная работа". Интересная — это ходить по Неве и Ладоге. По Неве буро-желтого цвета! После вот этого:



Эх! Испортили меня приключения. Стало мне теперь тут пресно. Хоть плюй на все и беги скорее официанткой на греческую яхту.
А ведь у меня — впервые в жизни! — появился реальный шанс приобрести квартиру в Петербурге! (От же ж, блин, щастье-то невыносимое!!! Ну а если быть совсем честной, то это окажется или скромное жилище в страшных хрущобах, или вообще нечто гипотетическое, что возведут через пять лет). А мне — впервые в жизни! — этой квартиры не надо! Не милы родные болота.
Да, Галя ваша балованная.

Хочется, чтобы вокруг было что-то радикально новое. Совсем. Незнакомые люди и незнакомый язык, абсолютно чужие, невиданные доселе края. Чтобы там была новая деятельность. Хоть что, хоть где — лишь бы другое! А то и радости нет.


А ведь было же на пароходе и с кем стихи читать. И, в частности, вот это – начало "Плавания" Бодлера в переводе Цветаевой. Я часто, часто про себя его повторяла. И сейчас тоже. Про "плывущих, чтоб плыть". Красивое стихотворение, правда?


Для отрока, в ночи глядящего эстампы,
За каждым валом – даль, за каждой далью – вал.
Как этот мир велик в лучах рабочей лампы!
Ах, в памяти очах – как бесконечно мал!

В один ненастный день, в тоске нечеловечьей,
Не вынеся тягот, под скрежет якорей,
Мы всходим на корабль, и происходит встреча
Безмерности мечты с предельностью морей.

Что нас толкает в путь? Тех – ненависть к отчизне,
Тех – скука очага, еще иных – в тени
Цирцеиных ресниц оставивших полжизни –
Надежда отстоять оставшиеся дни.

В Цирцеиных садах, дабы не стать скотами,
Плывут, плывут, плывут в оцепененье чувств,
Пока ожоги льдов и солнц отвесных пламя
Не вытравят следов волшебницыных уст.

Но истые пловцы – те, что плывут без цели:
Плывущие, чтоб плыть! Глотатели широт,
Что каждую зарю справляют новоселье
И даже в смертный час еще твердят: – Вперед!

На облако взгляни: вот облик их желаний!
Как отроку – любовь, как рекруту – картечь,
Так край желанен им, которому названья
Доселе не нашла еще людская речь.

@темы: поэзия, дорога к океану, спонтанирую, цитата на память